Сорок вошедших в книгу избранных стихотворений из «Седьмой колонки» принадлежат к жанру газетной актуалии и, конечно, отражают всего лишь одну из сторон многогранного поэтического таланта Альтермана. Есть ведь еще и замечательная лирика, и глубокая, пока еще не слишком понятая и потому недооцененная эпика, и мастерские баллады, и превосходные песенные тексты… Только вот поэзию нынче бессмысленно подавать на читательский стол в чистом виде – мало кто даже потянется за вилкой. Иное дело – в сопровождении гарнира, коим в данном случае являются комментарии и очерки по теме.
О последнем (моих комментариях и очерках, задающих событийный фон каждой из сорока колонок) хочется сказать особо. Я не ставил своей задачей представить всеобъемлющее описание того или иного исторического момента, ставшего побудительным мотивом для написания той или иной альтермановской колонки. Всеобъемлющие описания – удел толстых монографий, да и те зачастую сомнительны с точки зрения исторической правды.
Колонки писались Альтерманом для газеты – то есть были окружены сиюминутной публицистикой – временами субъективной, односторонней, пристрастной. Они и сами были таковыми – помимо и вне зависимости от высокого, нехарактерного для газеты поэтического качества – субъективными, пристрастными, страстными, не чурающимися насмешки, пафоса и слез. Поэтому не следует ждать равнодушной отстраненности и от моих комментариев и очерков: они видятся мне естественным продолжением тональности, заданной самим Натаном Альтерманом.
И попутно, бонусом – еще одна причина для радости или даже надежды: возможность хотя бы немного рассеять густую мглу невежества, ложных стереотипов и назойливых мифов, которая клубится в головах многих российских (и не только) читателей под вывеской «Современная история Израиля». Сорок стихотворных колонок предоставляют отличную возможность хотя бы вкратце поговорить о самых разных вещах. О том, как виделась Катастрофа из Земли Израиля, о нелегальной алие, о роли и значении Советского Союза и Сталина для тогдашних израильтян, о Пальмахе и Войне за независимость, о тогдашних моральных дилеммах.
Мне кажется, что именно такое (не буду врать: совершенно случайно найденное) сочетание стихов и истории делает книгу удачной, имеющей реальные шансы на читательский успех. Рифмы по отдельности сейчас почти не читают; история по отдельности интересна немногим – но «История, оперенная рифмой» вполне может взлететь – взлететь и влететь – в том числе и в ваше окно. — Алекс Тарн