…Толпою тесною художник поместил
Сюда начальников народных наших сил,
Покрытых славою чудесного похода
И вечной памятью двенадцатого года.
Книга «Военная галерея» Эрмитажа очень полно и подробно включила в себя эту «тесную толпу» участников «чудесного похода». Снабдив исчерпывающими биографическими сведениями каждую из 323 иллюстраций портретов русских героев, предложив в качестве вступления небольшой рассказ о художнике, истории создания галереи.
Многие живописцы 20-х гг. ХIХ века завидовали блестящему положению при российском императорском дворе английского художника Джорджа Доу. Неслыханной удачей считали встречу в 1818 г. тридцативосьмилетнего сына лондонского гравера с русским императором Александром I на Конгрессе глав государств Священного союза в Ахене. Незаслуженному везению приписывали грандиозный заказ на оформление «Военной галереи» Зимнего дворца. А невозмутимый британец, чуть только прибыв Санкт-Петербург и поблагодарив императора за радушный прием, незамедлительно взялся за кисть. Предстояла работа над 400 портретами русских генералов, участвовавших в войне с Наполеоном в 1812–1814 гг. Конечно, это гораздо больше всего написанного в Лондоне – десятка портретов высших офицеров английской армии, бывших участниками битвы при Ватерлоо… Но не зря же была окончена Лондонская академия художеств, не зря получена большая золотая медаль!
Без устали Джордж Доу простаивал перед мольбертом в своей мастерской – в одном из залов Зимнего дворца. Не появляясь на блестящих императорских балах, на светских приемах, не нанося визитов. А спустя много лет выяснилось, что никто из современников не оставил описания наружности и манер англичанина, добровольного затворника живописного искусства.
Зато как невероятно быстро и талантливо пополнялась «Военная галерея» российского императорского дворца! Каждые три-четыре дня появлялся новый портрет, поразительно схожий с оригиналом, отличающийся ярким, эмоциональным стилем, изящной манерой письма, обилием ракурсов. До глубины души поражали и восхищали зрителей прекрасные бесстрашные лица героев, «полные воинственной отваги» (А.С. Пушкин). Не отличимые от настоящих сияли на их боевых и парадных мундирах высокие награды, переливался муар орденских лент, искрами вспыхивало золото аксельбантов, эполет… И все это было написано размашистыми, несколько небрежными, но необычайно виртуозными и изящными мазками, благодаря которым и получались живые и такие похожие на оригинал изображения. «Не портреты, а живые лица», – писал А.Г. Венецианов о произведениях английского художника.
«Механический прием руки его совершенно особен; кисть широкая, смелая, быстрая, но слишком быстрая… она не кладет, бросает краски, и в другой раз, кажется, не дотрагивается до них… от этого все портреты Доу кажутся работою a la prima, родом эскизов…» (П. Свиньин, журнал «Отечественные записки», 1820 г.). А Пушкин, посетивший «Военную галерею», в «Путешествии в Арзрум» вспоминал портрет генерала А.П. Ермолова, называя его «поэтическим портретом, писанным Довом».
Много выживших героев войны 1812–1814 гг. позировали в мастерской Д. Доу, но было немало и тех, чьи портреты создавались по сохранившимся изображениям и рассказам очевидцев. Портреты погибших и умерших от ран русских офицеров. Именно эти работы выполнялись художником особенно тщательно и кропотливо. Так на основе четырех разных изображений живописцев Карделли, Вендрамини и Зенфа был написан портрет Барклая-де-Толли, вдохновивший А.С. Пушкина на создание стихотворения «Полководец»:

«Спокойный и угрюмый,
Он, кажется, глядит с презрительною думой.
Свою ли точно мысль художник обнажил,
Когда он таковым его изобразил,
Или невольное то было вдохновенье,
Но Доу дал ему такое выраженье».
Художнику совсем не хватало времени. Поэтому в 1822 г. в мастерской Доу появились два помощника – А.В. Поляков и В.А. (Вильгельм) Голике, которым было доверено «заканчивать» портреты: писать фон, ордена, пуговицы на мундирах. Прибывшие из Англии зять Доу, Томас Райт, и младший брат Генри Доу еле успевали печатать пользующиеся огромным спросом репродукционные гравюры с уже созданных портретов. Спрос на эти гравюры был огромным: их приобретали сами изображенные, чтобы дарить близким, их родные, сослуживцы, а также возглавляемые ими учреждения, учебные заведения, где они учились.
Художник торопился достойно завершить начатое дело. Скупыми строчками поблагодарив за почетное членство петербургскую, лондонскую, венскую, флорентийскую, парижскую, мюнхенскую, дрезденскую и стокгольмскую академии художеств, приняв звание первого портретного живописца русского императорского двора. Немало удивив служителей итальянской галереи Уффици, ничем не ответив на запрос об автопортрете для Зала знаменитостей. Да и нечего было посылать во Флоренцию, ведь, создав несколько сотен портретов российских воинов, английский художник так и не нашел времени написать собственного изображения.
25 декабря 1826 г. состоялось торжественное открытие «Военной галереи». Но еще целых два года в Зимнем дворце продолжались живописные работы. За десять лет жизни в России Доу написал для галереи 329 погрудных портретов генералов – участников Отечественной войны 1812 года и походов 1813–1814 гг., большие портреты М.И. Кутузова и М.Б. Барклая-де-Толли, 4 портрета солдат-ветеранов.
Во второй половине 1829 г. перед отъездом на родину, в Англию тяжело больной живописец с трудом окончил свои последние работы, в полный рост написав Кутузова, Барклая-де-Толли, Веллингтона и брата царя, великого князя Константина Павловича. Вскоре в октябрьском номере «Санкт-Петербургских ведомостей» было сообщено о смерти «придворного живописца Дау (Давъ)», на похоронах которого в лондонской часовне-скрипте собора Святого Петра присутствовало множество художников и представителей российского посольства.
«Военную галерею» Зимнего дворца с момента ее открытия посетили миллионы людей. Восторженно и благоговейно всматривающихся в портреты героев, неслыханной удачей для России считающих давнишнюю встречу английского живописца и российского императора.