Рагозин Дмитрий — Knigausa Bookstore: Russian Books

Невеста

Sat, 18 May 2024 22:43:03 +0000

Уже назначен день свадьбы, но еще многое надо успеть: списать прошлое, развязать затянувшиеся связи, догулять последние месяцы свободы и стать другим человеком, осмысленным и покорным судьбе. На пути к пели немало препятствий. Но главная из них — город с его извилистыми улицами и преступными жителями. Реальность отступает, чтобы дать место вымыслу. Проза Дмитрия Рагозина («Дочь гипнотизера», «Укалегон»), внимательная к словам и их вневременным играм, то стелется плотным орнаментом, то пускается в рискованную авантюру, распадается на остроугольные фрагменты, вводит в темный лабиринт.

Укалегон

Sat, 18 May 2024 18:17:03 +0000

Переехавшую в новый дом супружескую пару ждут беспокойные дни: нет отбоя от непрошеных гостей, совестливых призраков, свободных художников, разговорчивых проходимцев. Дом удобен — он расширяется и стесняется по мере надобности, потакает желаниям, в нем без числа входов и выходов, он хранит тайны, но он же — идеальная площадка для семейной драмы, в которую вовлечены и узоры на обоях, и мягкая мебель, и кухонные принадлежности. И уже домашний уют грозит превратиться в царство теней, званый ужин — в безликий маскарад. Известный современный прозаик М. Шишкин так отзывается о творчестве Дмитрия Рагозина: «Эта проза — загадка. Все блестяще, хлестко, ловко, каждая фраза отполирована, каждая словесная стрелочка отутюжена. Каждое предложение — выстрел. Проза-стрельба, огонь очередями. Игра виртуозна. Но правила ее не даются, ускользают. Как только читатель понимает, что он читает, — попадает впросак».

Дочь гипнотизёра

Sat, 18 May 2024 18:05:03 +0000

Проза эта насквозь пародийна, но сквозь страницы прорастает что-то новое, ни на что не похожее. Действие происходит в стране, где мучаются собой люди с узнаваемыми доморощенными фамилиями, но границы этой страны надмирны. Мир Рагозина полон осязаемых деталей, битком набит запахами, реален до рези в глазах, но неузнаваем. Полный набор известных мировых сюжетов в наличии, но они прокручиваются на месте, как гайки с сорванной резьбой. Традиционные литценности рассыпаются, превращаются в труху… Это очень озорная проза. Но и озорство здесь особое, сокровенное. Поможет ли биографическая справка? Вряд ли. Писатель — скромный библиотекарь, живущий, скорее, в своих текстах, чем в реальной Москве на рубеже тысячелетий. И эти тексты выдают главное — автор обладает абсолютным литературным слухом. И еще он играет с читателем на равных, без поддавков, уважая его читательское достоинство.