Ладомир; Наука — Knigausa Bookstore: Russian Books

Новеллы

Aleksandr Malyshev — Tue, 28 Jan 2025 23:44:25 +0000

Аннотация к книге «Новеллы» Клейст Г.:Новеллы Генриха фон Клейста (1777–1811) — прекрасного писателя-романтика, мастера «малой формы», основоположника жанра рассказа в немецкой литературе — по праву считаются вершиной его мастерства. Эти тексты восхищали еще современников, таких как Вильгельм Гримм и Ахим фон Арним, — и продолжают вызывать восторги читателей годы спустя; недаром в их авторе Людвиг Тик увидел наследника великого Сервантеса, а такой мастер слова, как Томас Манн, назовет один из них «лучшей повестью, написанной на немецком языке». В историю литературы Клейст вошел как трагичнейший из немецких романтиков, своего рода антипод И.-В. Гёте, в котором, как утверждал автор «Фауста», он «возбуждал всегда ужас и отвращение, наподобие прекрасно созданного от природы организма, охваченного неизлечимой болезнью».Восемь текстов — полный корпус новелл, представленный в настоящем издании, — поражают пестротой, глубиною и многообразием. Клейст создал новеллы необычайной эмоциональной силы, превратив историю случая в произведение, где социальный и этический конфликт доведен до величайшего трагического напряжения. Мастерски владея (еще до Вальтера Скотта!) историческим воображением, Клейст помещает читателя в самые разные эпохи: то в Германию времен Реформации, раздираемую духовными распрями и рыцарским произволом; то в сотрясаемое чудовищным землетрясением Чили, то в райскую долину, подобную Эдему, то в осажденные гарнизоны, то в средневековые замки, то на тропические острова, охваченные бурей кровопролитного невольничьего восстания. Проза Клейста новаторская: он выступает в ней не только как прекрасный стилист, но и как мастер парадокса, сарказма, черного юмора, а в поведении его героев сквозит то плутовство Уленшпигеля, то кафкианский абсурд, а то и выходки в духе бравого солдата Швейка.В разделе «Дополнения» впервые на русском языке публикуется малая проза Клейста. Здесь снова мы видим широчайший жанровый диапазон — от кратких исторических «анекдотов» и зарисовок на злобу дня до проникнутых романтическим духом небылиц и волшебных сказок. Вторую часть «Дополнений» составляют философские эссе Клейста — его размышления о смысле бытия, о достижимости счастья, о природе творчества, о вдохновении и искусстве, — размышления, не только укорененные в современной ему эстетике, но и обращенные в XX век, предвосхищая идеи психологии масс, феноменологии и нейролингвистики.Издание подкреплено роскошным научным аппаратом. Основу его составляет статья А.И. Иваницкого, в которой детально прослежен творческий путь Клейста на фоне сотрясавших Европу бурь и душевных метаний писателя; показано, как клейстовский персонаж, мечущийся между зловещим роком и высшим Промыслом, превратившийся в «игралище страстей», сохраняет, однако, человеческое лицо и не утрачивает присутствия духа. В своем творчестве Клейст мастерски сочетает высокий гуманизм Ренессанса, философию Просвещения — и мистическую духовную вертикаль, характерную для эпохи Средневековья.Обширный комментарий, подготовленный замечательным историком А.А. Конопленко, позволит читателю глубоко погрузиться в мир клейстовской прозы и лучше понять этого удивительного, многостороннего автора с его феноменальной для своего времени эрудицией.Рекомендуется самому широкому кругу читателей. Читать дальше…

История Александра Великого Македонского

Sun, 09 Jun 2024 04:12:11 +0000

Аннотация к книге «История Александра Великого Македонского» Руф К.:Эпохальный труд Курция Руфа — это не просто великая книга о величайшем полководце в истории человечества, «История Александра Великого Македонского» — это еще и своего рода роскошное зеркало, рельефно и многокрасочно отразившее давно ушедшие славные времена, породившие мощную волну преданий, пленяющих воображение и в наши дни.Читателю предлагается первый полный русский перевод, мастерски выполненный Р.Л. Шмараковым, сумевшим передать живой и образный язык знаменитого римского историка, творившего в I в. н. э.В центре внимания автора одного из самых обстоятельных и, несомненно, лучших жизнеописаний Александра Великого, покорителя Востока и Запада, дошедшего до самых пределов Земли, — его азиатский поход и, в целом, его эпоха. Бессмертный труд Курция, будучи важнейшим документом античной эпохи, прочитывается как увлекательнейший исторический роман. Читателя ждут по-азиатски цветистые картины: жестокие сечи на море и суше, осады и штурмы городов, невиданные племена и диковинные звери, пышные торжества, пиры и пожары, колесницы и боевые слоны. И тут же — хитроумные интриги, тайные шепоты заговорщиков, покушения в безлунной ночи… А в центре всего этого — как великолепная золотая статуя — образ великого царя, баловня Фортуны, благословенного, щедрого владыки, который постепенно, опьяненный победами и азиатским вином, превращается в самовластного деспота.В разделе «Дополнения» собраны избранные фрагменты из средневековых трудов, посвященных личности Александра: от библейских экзегетов до летописцев и поэтов-сказителей, всё в том же великолепном переводе Р.Л. Шмаракова, оставляющем послевкусие старины. Наконец, еще одной жемчужиной этого тома можно назвать большую главу из перевода С.П. Крашенинникова — великолепного текста XVIII века, пронесшего сквозь столетия архаичную красоту и по праву считающегося одним из великих памятников той богатой на таланты эпохи.Погрузиться во времена Александра Великого читателю помогут замечательные статьи: Р.Л. Шмаракова — о личности и изменчивой Фортуне македонского полководца; А.А. Клейменова — об историческом контексте, в котором возникало грандиозное сочинение Курция Руфа; а также С.И. Николаева, специалиста по русской литературе, погружающего «Историю Александра» в отечественный контекст и предлагающего обзор истории ее переводов. Прекрасным подспорьем для читателя станет подробнейший комментарий, не только поясняющий реалии и контексты, но и разворачивающий широкое литературное полотно, на котором творение Курция Руфа сооотносится с трудами других великих историков — Диодора, Плутарха, Арриана, Иосифа Флавия… Наконец, еще одной возможностью заглянуть в античные времена станет красочный альбом, в котором воспроизведены образы той далекой эпохи: яркие фрески и древние статуи, образы воинов и жителей покоренных земель, серебряные монеты и драгоценности, шлемы и доспехи. Читать дальше…

Дом жизни. В 2 книгах (комплект из 2 книг)

Thu, 23 May 2024 21:22:05 +0000

Данте Габриэль Россетти (1828-1882) — выдающийся английский поэт, переводчик, иллюстратор и художник, один из создателей знаменитого «Братства прерафаэлитов» — объединения поэтов, стремившихся возвратить искусство к его дорафаэлевской наивной форме, к эстетическому совершенству и гармонии, что особенно отчетливо проявилось в рожденных ими произведениях.Главным литературным достижением Д.Г. Россетти явился цикл «Дом Жизни» из 101 сонета, создававшийся на протяжении почти всего творческого пути поэта. Название сборника отражает его специфическое содержание: дом жизни для поэта — это творчество, любовь, философия и природа, частью которой является человек. В сонетной форме Россетти видел возможность воплотить мгновение во всей его полноте и своеобычности. Каждый сонет воссоздает некий определенный час из жизни поэта, настроение, атмосферу, картину, которые он счел достойными увековечения. Одним из главных персонажей в сонетах выступает Любовь, которая предстает на стыке эротического и духовного — не идеализированной «прекрасной дамой», но женщиной из плоти и крови.Сонеты Россетти отмечены яркими иллюстративными эффектами и атмосферой роскошной красоты, служат прекрасными иллюстрациями к его картинам.Поскольку почти все сонеты перекликаются с картинами Россетти, а очень многие вообще неотделимы от своих «живописных двойников», данная парность была положена в основу конструкции дизайна настоящего издания. В целом изобразительный ряд из живописных творений Россетти (свыше 150 картин), представленный в двухтомнике, позволит получить масштабное представление о творческом пути британского гения.Научно-комментированный перевод «Дома Жизни», а также свыше 60 других стихотворений Россетти, составивших раздел «Дополнения», подготовлен крупнейшим отечественным специалистом по творчеству поэта и замечательным переводчиком В.С. Некляевым (псевдоним Вланес). Издание сопровождают обстоятельные статьи о жизненном пути Россетти (В.С. Некляев) и о восприятии его поэтического наследия в России (Д.Н. Жаткин).Издание разработано (в части дизайн-макета) и отпечатано как высокохудожественное. Для производства первой книги (полноценного живописного альбома) использованы специальная матовая мелованная бумага трехкратного мелования (препятствующая образованию световых бликов, затрудняющих чтение) и печать с очень высокой линиатурой растра (что позволяет сделать растровое зерно практически невидимым).

Продолжение «Тысячи и одной ночи» (комплект из 2 книг)

Thu, 23 May 2024 19:41:06 +0000

«Продолжение «Тысячи и одной ночи»» (1788-1789 гг.) — последнее произведение Жака Казота (1719-1792), французского писателя, мистика, каббалиста и мартиниста, обладавшего, как полагали современники, даром предвидения.В нашей стране он приобрел популярность благодаря прежде всего известному готико-фантастическому роману «Влюбленный дьявол» (1772; в 1967 г. вышел в серии «Литературные памятники» в составе сборника «Фантастические повести»).Нешуточная увлеченность писателя таинственным Востоком и оглушительный успех в Европе французского перевода «Тысячи и одной ночи» (1704-1711), выполненного Антуаном Галланом (1646-1715), подтолкнули Казота к созданию продолжения галлановского свода. С тех пор оба сказочных собрания не раз издавались вместе. Труд Казота считается самым искусным продолжением начинания Галлана. И это неудивительно, ведь в основу своего собрания Казот положил оригинальную арабскую рукопись сказок, специально переведенных для него, удачно соединив их с собственной стилизацией и адаптацией для современного читателя. С появлением на европейских языках новых переводов различных версий «Тысячи и одной ночи» о сочинении Казота постепенно забыли. Настоящее издание призвано восполнить эту лакуну.В данном сборнике воспроизведены замечательные иллюстрации Клеман-Пьера Марилье (1740-1808), созданные им к сказкам Казота в рамках цикла иллюстраций к знаменитому французскому многотомному своду «Кабинет фей» (1785-1789).Помимо сказок Казота, в книге публикуется очерк о нем Жерара де Нерваля (1808-1855), сопровожденный классическими гравюрами Эдуара де Бомона (1821-1888). Читать дальше…

Прелюдия, или Становление сознания поэта. 1805

Thu, 23 May 2024 02:03:05 +0000

Уильям Вордсворт (1770-1850), крупнейшая фигура английского романтизма, представитель «Озерной школы», на закате лет (1843-1850 гг.) занимал пост Поэта-лауреата при королеве Виктории. В Англии первую половину XIX в. называют «эпохой Вордсворта».Центральное произведение его творчества, поэма «Прелюдия, или Становление сознания поэта», известно как лучшая английская «биография души» романтического художника. Вордсворт считается одним из родоначальников романтической экокритики, а его рефлексии в «Прелюдии» и «поток мышления» («the stream of the mind») предвосхищают «поток сознания» («the stream of consciousness») модернистов. Начиная со второй половины XIX в., отсылки к «Прелюдии» использовали практически все англоязычные писатели и поэты, работавшие в жанре автобиографии. Поэма разбиралась на цитаты не одним поколением читателей.Вордсворт сочинял «Прелюдию» на протяжении пяти десятилетий, создав несколько вариантов. Для данного издания выбрана редакция 1805 г., потому что именно она венчает период творческого расцвета Вордсворта, его так называемое золотое десятилетие. Ткань повествования в «Прелюдии» имеет сложный рисунок: показано, как в Англии конца XVIII — начала XIX в. менялись дух времени и менталитет. На этом фоне происходит формирование человека художественного склада мышления, который чутко воспринимает современные ему события. Вордсворт указывает, какие философские модели доминировали на том или ином этапе его взросления.»Воображение» для Вордсворта — особый термин. Эта творческая сила — «чувствующий разум» («feeling intellect»), который позволяет герою острее ощущать бытие — как свое, так и других людей. «Об этой-то способности так долго я здесь веду рассказ», — говорит Вордсворт и выносит термин «воображение» в заглавие двух книг поэмы. Моменты, когда случаются вспышки «воображения», поэт называет «местами времени» («spots of time» — терминологическая новация Вордсворта; понятие предвосхищает «эпифании» Джеймса Джойса). Вордсворт полагал, что «места времени» могут быть разной интенсивности: одни яркие, другие побледнее. Интенсивность зависит от того, на каком этапе личностного развития находится человек. В поэме «Прелюдия» насчитывается более тридцати эпизодов с описанием «мест времени». Они составляют костяк поэмы.Вордсворт как автор лирических баллад, «певец тиса и нарциссов», неплохо известен в России. Однако понять Вордсворта как поэта, предвидевшего развитие новых аспектов психологии творчества и искавшего к ней подходы на стыке с возрастной психологией и с историей интеллектуальной культуры, можно, только изучив «Прелюдию».В данном издании впервые публикуется полный перевод поэмы «Прелюдия, или Становление сознания поэта» на русский язык. Его выполнила Татьяна Стамова специально для серии «Литературные памятники». Для раздела «Дополнения» переведены на русский язык «Ода предчувствия бессмертия» (Г.М. Кружков), «Грасмир, мой дом» (М.В. Фаликман), «Разрушенная хижина» (А.В. Лукьянов) и др. Издание сопровождают статьи А.Н. Горбунова и Е.В. Халтрин-Халтуриной. В оформлении книги использованы иллюстрации из изданий Вордсворта XIX в.

Каспар Хаузер, или Леность сердца

Wed, 22 May 2024 17:49:05 +0000

Якоб Вассерманн — яркий представитель эпохи мюнхенского и венского модерна 1890-1900-х годов, «мировая звезда романа» (Т.Манн). Наряду с характерным для исканий его времени интересом к проблеме пола, к символистской модернизации исторической тематики, импрессионистической легкости пера его произведения отличает и нечто особое: он не только наметил параметры немецкого интеллектуального романа, но и попытался в постницшевское время «вернуть в мир Бога», создал целую галерею персонажей не от мира сего — особых искателей высшего смысла, которые вопреки равнодушию буржуазного общества к высшим запросам жизни стремятся любой ценой привнести в мир идеальное измерение. В своем лучшем творении, романе о Каспаре Хаузере (1908), писатель обращается к легендарной фигуре таинственного найденыша, который приковал к себе внимание всей Европы и до сих пор в роли своего рода «железной маски» остается одной из культовых фигур немецкой истории. Не умевший говорить и писать, видевший всё как бы впервые, этот загадочный юноша, пришелец из «темного ниоткуда», был столь же загадочно убит через несколько лет после своего чудесного появления. Происхождение его так и осталось тайной, гибель же всколыхнула всю мыслящую Европу и до сих пор будоражит умы любителей исторических загадок. Так кто же он, Каспар, — жертва заговора (как претендент на баденский престол), гений, не принятый или не понятый филистерами, или ловкий мистификатор? Проштудировав множество исторических документов, Вассерманн дал свой, и весьма убедительный, ответ на этот вопрос. Психологически тонкий, а сюжетно приближенный к детективу, «Каспар Хаузер» — это философский роман о кризисе немецкого и — шире — европейского духа. В центре романа — фигура немецкого «идиота», то ли необычного новейшего святого, то ли парадоксального подобия самого Спасителя. В этот многослойный и многосоставный образ писатель вложил немало личного, и не в последнюю очередь — непростые рассуждения о соотношении в собственном творчестве европеизма и еврейства. В разделе «Дополнения» публикуется перевод наиболее занимательных и информативных глав автобиографической книги Вассерманна «Мой путь как немца и еврея» (1921), а в разделе»Приложения» — статья выдающегося отечественного филолога В.М.Толмачёва о Якобе Вассерманне, помещающая творчество этого автора в широчайший историко-литературный контекст, и обстоятельные примечания.Издание подготовил В.М.Толмачёв.

Книга о Ласаро де Тормес

Wed, 22 May 2024 06:17:05 +0000

«Книга о Ласаро де Тормес» — это условное наименование цикла произведений, объединенных одним героем, в основу которого легла анонимно опубликованная в середине XVI века «Жизнь Ласарильо…» — повесть о судьбе мальчика, поневоле становящегося изворотливейшим плутом в жестокой борьбе с нищетой и голодом. Повесть увидела свет в самый разгар испанской Инквизиции и позже была запрещена Католической церковью. И неудивительно, ведь эта история опровергала общепринятую систему ценностей эпохи Карла V: слепое следование «кодексу чести», показной героизм, лицемерное соблюдение религиозных обрядов. Впоследствии она породила колоссальную литературную традицию и стала важнейшей вехой в истории мировой литературы, одним из наиболее ярких сочинений литературы Возрождения. Именно этой повести суждено было стать произведением, с которого начал существование как испанский плутовской роман, так и — шире — европейский роман Нового времени. Центральный персонаж повести — пройдоха и «антигерой» — оказался настолько значимым символом эпохи, что сегодня ни национальная литература Испании, ни мировая литература в целом немыслимы без данного текста. Многоракурсный и полифонический, толедский городской глашатай, ласково прозванный Ласарильо, по праву признан национальным архетипом и занял место в одном ряду с виднейшим героем испанской литературы хитроумным идальго Дон Кихотом Ламанчским. Трилогия о жизни и приключениях Ласаро публикуется на русском языке в полном объеме впервые: первая часть — с восстановленными купюрами, вторая и третья — в переводах, специально выполненных для настоящего издания. В книге воспроизведены классические иллюстрации Мориса Лелуара, а также редчайшее издание первого русского перевода «Ласарильо» (1775 г.), хотя и отмеченного некоторыми вольностями, но наполненного богатейшим и вкуснейшим русским языком, а потому представляющего собой самостоятельную ценность. Рекомендуется самому широкому кругу читателей. Издание подготовили С.И.Пискунова, А.В.Серебренников.

Путь всякой плоти

Mon, 20 May 2024 18:24:04 +0000

В английской литературе второй половины XIX в. С. Батлеру (1835 — 1902 гг.) принадлежит весьма видное место. В жанре фантастического гротеска он возродил свифтовскую традицию, а в жанре романа воспитания предвосхитил тенденции, в полной мере развившиеся в европейской психологической прозе XX в. При создании «Пути всякой плоти» с немыслимой для того времени откровенностью он использовал личный жизненный опыт. Автобиографичность придает его повествованию особую остроту. В романе прослеживается формирование характера и духовное становление сына священника. Перед читателем проходят картины печального, искалеченного деспотичным произволом воспитателей, детства главного героя, полной лишений и разочарований юности и, наконец, зрелости — поры, когда он обретает себя в творческом труде — писательской деятельности.
Огромная эрудиция автора и мастерское владение словом позволяют ему
искусно вплетать в ткань повествования и в речи героев библейские,
шекспировские и другие классические цитаты и аллюзии, очень часто
преподнося их так, что всем известные расхожие фразы начинают сверкать
новыми красками. Не менее изящны и собственные парадоксы и аллегории
писателя. Умелое сочетание всех этих приемов позволило создать один из
лучших викторианских романов, где оригинальные философские размышления
соседствуют с яркими жанровыми сценами, а разящая сатира и едкая
ирония — с мягким, чисто английским юмором.

Бесплодная земля

Mon, 20 May 2024 09:07:04 +0000

Настоящий том серии «Литературные памятники» дает возможность по-новому взглянуть на творчество Томаса Стёрнза Элиота (1888—1965), одной из легендарных фигур литературного модернизма. Этот американец, чьи предки переселились в Америку в XVII в., в 1914 г. неожиданно стал экспатриантом (а затем и британским подданным). «Пуританин» по восприятию мира, Элиот был втянут его современником Э. Паундом в орбиту новейшей словесности (Дж. Джойс, У. Льюис, поэты-имажисты). Позднее это не помешало Элиоту не только сделаться автором, нашедшим в поэзии модернистский эквивалент христианства, но и стать к концу 1930-х видным представителем просвещенного христианского консерватизма. Впрочем, религиозное обращение лишний раз подчеркнуло противоречивость Элиота: сложное сочетание традиционализма и авангардистского эпатажа, проблем в отношениях с женщинами и воспевания своей «музы» по примеру Данте, критики лондонской богемы и апологии ряда радикалов модернизма. Но как именно ни позиционировал бы себя в разное время Элиот, поэт, сменив несколько общественных масок, так и остался во многом фигурой загадочной. Ключ к загадке Элиота — его самое известное произведение, поэма «Бесплодная земля» (1922). В ней нашли отражение многие черты эстетского модернизма 1910-1920-х годов: рефлексия на тему «смерти Бога», «заката Запада»; поиски нового идеала через предельное разочарование; «поток сознания», перенесенный в лирику; изощренные символистские метафоры; ритуалы, мифы, спроецированные на современность; сочетание высокого слога и низовой идиомы; богоискательство; отсылки к оккультным опытам, кощунству; скандальный эротизм; игра и глубинная автобиографичность. Первый русский перевод «Бесплодной земли» был блестяще выполнен в 1974 г. А. Я. Сергеевым. Однако поэма, выдержавшая затем немало переизданий и позднейших переводов, ни разу не печаталась в России целиком. В настоящем издании она впервые публикуется по-русски без искажения авторской воли, по первому книжному изданию 1922 г. Параллельный английский текст позволяет оценить мастерство Элиота и качество перевода А. Я. Сергеева. Публикацию дополняют переводы рукописи первой редакции «Бесплодной земли», рецензий и критических откликов на поэму — от В. Вулф до К. Брукса, основателя американской школы «новой критики», а также полный перевод книги Элиота «Священный лес: Эссе о поэзии и критике» (1920), где им заложены принципы понимания собственного творчества и модернистской поэзии в целом. Представленный в данном томе перевод первой редакции «Бесплодной земли» имеет особую ценность — этот вариант поэмы значительно отличается от ее окончательной версии, переработанный Элиотом по совету Э. Паунда. Издание снабжено богатой иконографией поэта и его окружения.

Ган Исландец. Бюг-Жаргаль

Sun, 19 May 2024 13:58:03 +0000

Один из самых популярных и читаемых классиков французской литературы, автор всемирно известных «Собора Парижской Богоматери», «Отверженных», «Человека, который смеется», Виктор Гюго (1802-1885) в настоящем томе представлен своими дебютными романами — «Ган Исландец» и «Бюг-Жаргаль». Оба произведения созданы в 20-е годы XIXв., когда их юный автор еще не переступил порог двадцатилетия, оба интересны не только с точки зрения эволюции самого Гюго, поражающего своей рано проявившейся одаренностью, а впоследствии и творческим долголетием, но и в контексте формирования столь актуального для современной литературы жанра, как исторический роман.
Публикуемые романы оказались на перекрестке двух эпох — просветительской и романтической, а потому впитали в себя и традицию готики, восходящую к Г. Уолполу, А Радклиф и М.-Г. Льюису, и живой интерес романтиков к разного рода экзотике (красочно-южной, как в «Бюг-Жаргале», или сумеречно-северной, как в «Гане Исландце»), к народным преданиям и, наконец, к истории, что ярчайшим образом воплотилось в творчестве Вальтера Скотта.
Вышедший в самый разгар «моды на ужасное» во Франции, «Ган Исландец» переполнен приключениями героев, попадающих то в мрачную крепость-тюрьму, то в «заколдованные» пещеры, встречающих на своем пути палача и монаха, благородных в своих устремлениях бунтовщиков и коварных безжалостных придворных. Но заглавный герой «Гана Исландца» — чудовище, то ли человек, то ли зверь, кровожадный и беспощадный — и его единственный друг, гигантский белый медведь, как узнает читатель, — не главные враги благородного юноши, отправившегося в опасное путешествие ради спасения чести и жизни любимой девушки и старого графа, ее отца. Главное зло, которое ему предстоит победить, — подлое коварство облеченных властью недругов старого графа и его собственных недоброжелателей. Романтический антураж — описания суровой природы севера Норвегии, народного быта, суеверий и преданий, во многом определяющих жизнь крестьян, рыбаков и охотников, придворных нравов давней эпохи, наконец, мистический ореол, которым всегда окружен в сознании людей последний год уходящего века (действие романа происходит в 1699 году) — придает сюжету увлекательность и живость, а счастливая развязка, когда все злодеи наказаны, а любовь, верность и честь торжествуют, дает надежду на безоблачное будущее благородных героев.
Роман «Ган Исландец» вызвал бурную дискуссию в литературных кругах, но и стал источником вдохновения для других писателей. Молодой Жерар де Нерваль был настолько впечатлен творением Гюго, что, заручившись разрешением автора, воспользовался сюжетом и написал прозаическую мелодраму в трех действиях, которую читатель найдет в разделе «Дополнения».
В романе «Бюг-Жаргаль» действие происходит тоже в экзотических краях и тоже в переломную эпоху, но это перелом совсем иного толка: в 1790-е годы во Франции начинается революция, а на ее заморских территориях активизируются выступления борцов за автономию, а затем и за полную независимость колоний. То и дело вспыхивающие бунты чернокожих рабов выливаются в полномасштабное восстание на острове Санто-Доминго. Главные герои романа — личности неординарные, мощные, самобытные — в силу не зависящих от них исторических обстоятельств оказываются во враждующих лагерях. Но их связывают узы искренней дружбы, взаимной благодарности, братского уважения и преданности, и это ставит героев перед нелегким моральным выбором. Любовь, честь, верность, свобода, человеческое достоинство — вот ценности (хотя у каждого из двоих они свои и во многом противоречат друг другу), за которые вступают в опасную борьбу романтические герои Гюго. Напряженный и динамичный сюжет развивается на фоне самобытных реалий тропических островов и бурного исторического времени. Этот сюжет, однако, не имеет счастливой развязки. До счастливой развязки пройдет еще не одно десятилетие борьбы, горя и крови, поражений и побед.
Том включает подробный научный аппарат, в создании которого приняли участие ведущие исследователи творчества писателя, а в оформлении были использованы редчайшие гравюры и литографии, выходившие в составе старинных библиофильских раритетов и доныне не известные взыскательной отечественной аудитории. Книга отпечатана на мелованной бумаге и содержит около 150 иллюстраций, включая цветные.