М.: Время-Классика — Knigausa Bookstore: Russian Books

Быков. Мертвым не больно

Tue, 28 May 2024 02:11:07 +0000

Василь Владимирович Быков (1924-2003) умел держать удар — война научила. Но когда осенью 1965 года повесть «Мертвым не больно» была напечатана на белорусском, а через год «Новым миром» по-русски, ему пришлось совсем туго — разгромные статьи в «Правде» и «Огоньке», пристальный интерес органов госбезопасности и, наконец, предложение партийных функционеров «убраться за рубеж». Его война продолжалась, но теперь по нему били не немцы, а свои. А значит, повесть попала в самую точку, она была именно о том, кто был свой, а кто чужой в страшной военной мясорубке, да и после нее. Всю свою писательскую жизнь Василь Быков пытался в этом разобраться. Свой ли лейтенанту Василевичу смершевец Сахно, который заставляет застрелиться раненого Юрку Стрелкова, а сам сдается в плен? Свой или чужой партизанке Зоське ее товарищ по отряду Антон Голубин (повесть «Пойти и не вернуться»), который мечется между чувством военного товарищества, прямым предательством, попыткой отсидеться и спастись? Нет у Зоськи заранее заданного ответа, нет его и у Василя Быкова. И каждый читатель найти этот ответ должен сам.Перевод с белорусского Василя Быкова, Михаила Горбачева. Сопроводительная статья Натальи ИгруновойНаталья Игрунова — литературный критик, переводчик, радиоведущий. Окончила факультет журналистики МГУ. Первый заместитель главного редактора журнала «Дружба народов». Основная сфера профессиональных интересов — современная русская литература в общекультурном и социальном контексте, литература стран ближнего зарубежья. Автор книги «Воздух времени. После СССР: мы и наши мифы» (2015).

Вольтер. Кандид, или Оптимизм. Простодушный

Tue, 28 May 2024 02:11:07 +0000

Великий французский философ, просветитель, писатель, историк и публицист Вольтер (1694-1778) присутствует в сегодняшнем читательском обиходе прежде всего афоризмом «все жанры хороши, кроме скучного». Он эту максиму не только сформулировал, но и полностью оправдал своим творчеством, превратив философские повести «Кандид» и «Простодушный» в абсолютные бестселлеры своего времени и лонгселлеры на все времена. Умное и сложное вовсе не обречено быть занудным, оно может блистать остроумием, поражать парадоксами и быть понятным — таково философское и литературное кредо Вольтера. «Всех больше перечитан, / Всех менее томит» (Александр Пушкин). На удивление современными выглядят и жизненные принципы его героев, выстраданные ими в череде приключений и превратностей: Кандид убежден в необходимости для каждого человека «возделывать свой сад», а Простодушный призывает менять наш несовершенный мир не громкими декларациями и призывами, а личным действием. Последуем их примеру и призыву.Перевод с французского Федора Сологуба, Георгия Блока. Сопроводительная статья Марии ИгнатьевойМария Игнатьева (псевдоним, настоящая фамилия Оганисьян) — поэт, эссеист, филолог. Окончила журфак МГУ и аспирантуру филфака МГУ. Защитила диссертацию по теме «Философско-эстетические принципы трагедий Кальдерона и Расина». Живет в Москве и в Барселоне. Автор поэтических сборников «Побег», «На кириллице» и «Памятник Колумбу». Преподает русский язык, а также русскую и зарубежную литературу XVII-XVIII веков. Ведет курс креативного письма на факультете коммуникаций, медиа и дизайна ВШЭ.

Островский. Горячее сердце. Бешеные деньги. Лес.

Tue, 28 May 2024 02:11:07 +0000

Пьесы Александра Николаевича Островского (1823-1886), вошедшие в этот сборник, созданы им за весьма краткий отрезок сорокалетнего творческого пути — с 1868 по 1870 год. Все тогда счастливо совпало: бурный подъем хозяйства, радикальные перемены в обществе, расцвет таланта драматурга. Результат — три шедевра, которые не только запечатлели эпоху (это зоркому Островскому всегда ставили в заслугу), но и прочертили многие траектории в русской и мировой драматургии и даже в общественном развитии. Самый, наверное, наглядный пример — «Лес», тридцать лет спустя вдохновивший Чехова на «Вишневый сад», от которого потом цепочка потянулась ко всем великим модернистам ХХ века. Свежую актуальность в наше время приобрело и название комедии «Бешеные деньги». Но было бы скучно и обидно воспринимать сегодня Островского лишь как пособие по обществоведению или истории театра. «А вся комедия — ярка, смешна, находчива, интрига заверчена весело, остроумно, с живым диалогом и даёт простор для актёрской игры». Это написал о «Бешеных деньгах» Александр Солженицын.»…Все театром занимался, представления разные репетировал…»: Александр Островский в свидетельствах современников

Джеймс. Вашингтонская площадь

Tue, 28 May 2024 02:11:07 +0000

Два произведения Генри Джеймса (1843-1916), включенные в эту книгу, дают представление о разных сторонах его творчества. Джеймс — дитя двух культур, американской и английской. «Вашингтонская площадь» — явно его британская ипостась. Не зря ее сравнивают с романами Джейн Остин — безыскусная семейная история, написанная просто и изящно. Сам Джеймс ставил этот свой роман невысоко, но читатели были от него в восторге. «»Вашингтонскую площадь» любят все, даже противники Генри Джеймса», — писал критик Дональд Холл. А вот «Поворот винта» — это «смачный американский плевок в чашку английского чая» (Никита Елисеев): готическая история с привидениями, мистическими загадками, растлением малолетних и неоднозначным финалом. Тут Джеймс был собой вполне доволен — он предложил читающей (скучающей) публике «страшную историю», но при этом слегка поиздевался над ней, дав волю своей фирменной иронии. Всю оперную условность сюжета превосходно почувствовал английский композитор Бенджамин Бриттен — он окончательно перевел «Поворот винта» в мировую культурную классику.Сопроводительная статья Сергея АрутюноваСергей Сергеевич Арутюнов (род. в 1972 г.) — поэт, публицист, преподаватель Литературного института им. А. М. Горького. Окончил Литературный институт им. А. М. Горького, автор десяти стихотворных сборников («Ока лина», «Апдейт», «Item», «Версия для печати», «Саланг», «Право хранить молчание», «Хор Вирап», «Нижние Котлы», «Апостасис» и «Беглый огонь»), двух книг прозы («Винтаж» и «Запах напалма по утрам»), книги переводов с английского («Бог и благо. Букет стихов», стихи Софии Роммы (США)), книги избранных духовных статей «Со Христом» и публицистического трактата о гражданском браке. Живет в Москве.

Франс. Боги жаждут

Tue, 28 May 2024 02:11:07 +0000

Анатоль Франс (1844-1924) написал роман о французской революции в 1912 году, между двумя русскими революциями. И словно приоткрыл дверь в совсем уже близкое будущее, откуда сразу потянуло дымом, серой и трупным смрадом. Что с того, что они французы, мы их прекрасно знаем. Вот Марат: «Он смотрел вокруг желтыми пронизывающими насквозь глазами, как будто в этой охваченной энтузиазмом толпе выискивал врагов народа, которых надлежало разоблачить, изменников, которых надлежало покарать». Вот Робеспьер: «Он говорил долго, цветисто и плавно. Витая в небесных сферах философии, он поражал молниями заговорщиков, пресмыкавшихся на земле». Вот главный герой романа, художник Гамлен, добрый, благородный человек. Став членом трибунала, он безжалостно отправляет на гильотину даже близких и знакомых людей. «Он добродетелен — он будет ужасен», — в этом провидческом афоризме Франса читаются многие трагические судьбы. По убеждениям Анатоль Франс был социалистом, он участвовал в митингах и, можно сказать, приближал торжество левых идей. Наверное, он ощущал за это некую личную ответственность, поскольку деньги от своей Нобелевской премии в 1921 году пожертвовал голодающим России.Перевод с французского Бенедикта Лившица. Сопроводительная статья Егора ФетисоваЕгор Сергеевич Фетисов (род. 1977) — филолог-германист, переводчик. Окончил филфак и аспирантуру СПбГУ. Печатался в журналах «Новый мир», «Арион», «Октябрь». Автор романов «Пас в пустоту» и «Ковчег». Финалист международных конкурсов — Волошинского и им. К. Паустовского. Редактор литературного журнала «Новый Берег». С 2013 года живет в Копенгагене, преподает в консерватории и Норвежском университете.

Рид. 10 дней, которые потрясли мир

Tue, 28 May 2024 02:11:07 +0000

Американский репортер-экстремал Джон Сайлас Рид (1887-1920) за свою недолгую жизнь побывал во многих горячих точках планеты и поучаствовал в нескольких войнах и восстаниях. Но настоящую славу (а также смерть от тифа и похороны на Красной площади) принесла ему русская революция, которой он посвятил свою последнюю, главную книгу — восторженную, наполненную живыми подробностями и пафосом слома старого мира. Книгу не только очевидца, но и заинтересованного участника событий, искреннего приверженца большевиков. Большевики его труд и талант оценили. «Эту книгу я желал бы видеть распространенной в миллионах экземпляров и переведенной на все языки», — написал Ленин. Желание вождя сбылось. Но сегодня, по прошествии ста лет, история тех десяти эпохальных дней читается все же несколько иначе. Мы ведь знаем, что было дальше — годы и десятилетия спустя после того, как 25 октября 1917 года американский репортер подошел к двери кабинета Керенского в Зимнем дворце и попросил дежурного офицера об интервью с главой Временного правительства. «К сожалению, нельзя, — ответил тот по-французски. — Александр Федорович крайне занят… — Он взглянул на нас. — Собственно, его здесь нет…»Перевод с английского Александра Ромма. Сопроводительная статья Андрея КоровинаАндрей Юрьевич Коровин (род. 1971) — поэт, прозаик, руководитель культурных проектов. Окончил Высшие литературные курсы при Литературном институте им. А. М. Горького. Автор восьми поэтических книг. Стихи публикуются в поэтических антологиях, журналах «Арион», «Дружба народов», «Новый мир», «Октябрь» и других изданиях, пере-ведены на десять языков. Руководитель Международного культурного проекта «Волошинский сентябрь», литературного салона в Музее-театре «Булгаковский Дом» (Москва), куратор поэтической программы Цветаевского фестиваля поэзии в городе Александрове (Владимирская обл.) и других культурных проектов.

Достоевский. Белые ночи. Неточка Незванова.

Mon, 27 May 2024 00:46:07 +0000

Повестями «Белые ночи» и «Неточка Незванова» жизнь Федора Михайловича Достоевского (1821-1881) словно разрубается надвое — до ареста и после. Остается в прошлом герой «ночей», мечтательный, робкий человек, ровесник автора («Поверите ли, ни одной женщины, никогда, никогда! Никакого знакомства! И только мечтаю каждый день, что наконец-то когда-нибудь я встречу кого-нибудь»). Так и не будет дописана история талантливой и не слишком счастливой Неточки (но она предвосхитит тему страдающего ребенка, которая станет постоянной в творчестве Достоевского). В 1849 году, вскоре после публикации «Белых ночей», за участие в революционном кружке петрашевцев писатель будет арестован и заключен в Петропавловскую крепость. К незавершенной книге о Неточке он сможет вернуться лишь спустя десятилетие, после того как отбудет каторгу и ссылку — но он просто оборвет роман, превратив его в повесть, потому что это будет уже совсем другой писатель. «Впереди были крупнейшие романы мирового уровня, главные романы русской классики, которые давно уже именуют «гениальным пятикнижием»» (Людмила Сараскина), но от боли за неприкаянных героев раннего Достоевского, от сострадания к ним сердце щемит и сегодня.Сопроводительная статья Людмилы СараскинойСараскина Людмила Ивановна — историк литературы, доктор филологических наук, главный научный сотрудник Государственного института искусствознания (Москва). Автор 20 книг, в том числе: «»Бесы»: роман-предупреждение» (1990), «Возлюбленная Достоевского» (1994), «Федор Достоевский. Одоление демонов» (1996), «Ф. М. Достоевский. «Бесы». Антология русской критики» (1996), «Достоевский в созвучиях и притяжениях» (2006), «Испытание будущим. Ф. М. Достоевский как участник современной культуры» (2010), «Достоевский» («ЖЗЛ»: 2011, 2013).

Мюссе. Исповедь сына века

Sun, 26 May 2024 02:25:06 +0000

Меланхоличного русского офицера, сосланного на Кавказ, современники не без основания посчитали «репликой» Октава де Т. — героя романа Альфреда де Мюссе (1810-1857) «Исповедь сына века». Настало время отдать литературный долг — представим Октава сегодняшнему российскому читателю как французского Печорина. Роман Мюссе, посвященный трагической любви юного Октава к Бригитте, как и гениальный лермонтовский роман, много шире личных переживаний героев — это исповедь разочарованного поколения, столь хорошо знакомых нам «лишних людей». Да, они жили не только в России. И не только во Франции. Интересно вообще задуматься, откуда они время от времени берутся. «Там, где политика и социальные установки власти лишают молодежь перспектив, а ее энергетику направляют на обслуживание собственного выживания, там, где энтузиазм создающих культуру уничтожается деньгами и самой возможностью продаваться, там, где религия превращается в формальное обрядоверие, а нравственность становится разве что поводом для зубоскальства, — там достаточно ничтожного повода, легкой вспышки, какой-нибудь несчастной любви, чтобы ничтожество бытия обрело вселенские масштабы» (Михаил Яснов).Перевод с французского Деборы Лившиц и Ксении Ксаниной. Сопроводительная статья Михаила ЯсноваМихаил Давидович Яснов (р. 1946) — российский поэт и переводчик. Окончил филфак Ленинградского университета. Автор десяти книг лирики, признанный мастер стихотворного перевода (П. Верлен, А. Рембо, Г. Аполлинер, Ж. Превер) и поэзии для детей. Лауреат многочисленных литературных премий, в частности премии им. Мориса Ваксмахера, которую вручают французское правительство и посольство Франции за лучший перевод французской художественной литературы, и премии Правительства РФ за вклад в культуру.

Искандер. Детство Чика

Sat, 25 May 2024 21:01:06 +0000

Фазиль Абдулович Искандер (1929-2016) за свою долгую писательскую жизнь сочинил и густо населил огромный, цветущий, достоверный, как фолкнеровская Йокнапатофа, мир, в котором мальчику Чику принадлежит совершенно особое место. Это ведь не совсем посторонний автору мальчик, мы же догадываемся, что Чик — это во многом сам автор, который мудрыми, всепонимающими глазами всматривается в детство своего героя (свое детство?). И каждый шаг Чика, каждая новелла о нем — это путь взросления человека, который постигает правду жизни, учится отделять невежество от знания, а добро от зла. Укрывшись в кроне развесистой груши, Чик задает себе и мирозданию вечные вопросы — от тайны образования планеты Земля до зарождения на этой планете человеческой совести. При этом рассказы о Чике напрочь лишены назидательной патоки, в них, как и в реальной жизни, есть место злодейству и лжи, глупости и обману. Но «Чик точно знал одно, что та часть головы, которая определяет, что справедливо и что не справедливо, у…Фазиль Абдулович Искандер (1929-2016) за свою долгую писательскую жизнь сочинил и густо населил огромный, цветущий, достоверный, как фолкнеровская Йокнапатофа, мир, в котором мальчику Чику принадлежит совершенно особое место. Это ведь не совсем посторонний автору мальчик, мы же догадываемся, что Чик — это во многом сам автор, который мудрыми, всепонимающими глазами всматривается в детство своего героя (свое детство?). И каждый шаг Чика, каждая новелла о нем — это путь взросления человека, который постигает правду жизни, учится отделять невежество от знания, а добро от зла. Укрывшись в кроне развесистой груши, Чик задает себе и мирозданию вечные вопросы — от тайны образования планеты Земля до зарождения на этой планете человеческой совести. При этом рассказы о Чике напрочь лишены назидательной патоки, в них, как и в реальной жизни, есть место злодейству и лжи, глупости и обману. Но «Чик точно знал одно, что та часть головы, которая определяет, что справедливо и что не справедливо, у него работает очень здорово. Этого Чик не сказал бы про многих взрослых». Что ж, у взрослых, которые прочтут книгу о Чике, есть шанс исправиться.Сопроводительная статья Евгения ПоповаЕвгений Анатольевич Попов (род. в 1946) — прозаик, драматург. Автор двадцати книг прозы, переведенной на многие языки. Лауреат премий «Триумф», «Большая книга», «Венец» и т. д. Секретарь Союза писателей Москвы, президент Русского ПЕН-центра, заслуженный работник культуры РФ.

Чехов. Скучная история

Fri, 24 May 2024 09:19:06 +0000

Совсем недлинная жизнь классика русской и мировой литературы Антона Павловича Чехова (1860-1904) восстановлена его биографами почти до дня. А литературоведы разобрали по ниточкам каждый его рассказ, повесть и пьесу, обнаруживая в них молекулы времени, приметы современников и — главное — лицо самого Чехова, то и дело проступающее сквозь сюжеты. Повесть «Степь» называл автобиографической брат писателя. Повесть «Три года» заставляет вспомнить знаменитую чеховскую фразу о том, как человек «по капле выдавливает из себя раба». Расшифровываются фамилии, вычисляются прототипы и реальные события. Мы теперь знаем: Юлия Сергеевна разглядывает картину Исаака Левитана «Тихая обитель», в филармонии Лаптевы слушают Девятую симфонию Бетховена, а оркестром дирижирует Антон Рубинштейн. Но разве в этом дело? Дело в том, что «он до сих пор бежит впереди паровоза. Это просто удивительно. Кажется, уже столько написано новых книг, уже и двадцатый век давно кончился (принеся такие потрясения, какие Чехову и не снились), двадцать первый век уже скоро перевалит за первую двадцатку, уже и паровоза никакого нет, а открываешь Чехова и — оп! — он опять впереди» (Дмитрий Воденников).