«Альпина-проза» — Knigausa Bookstore: Russian Books

Утро было глазом: рассказы

Aleksandr Malyshev — Sun, 18 May 2025 07:23:54 +0000

В сборник малой прозы Игоря Белодеда вошли рассказы с нетривиальным набором персонажей: умирающий кот; пенсионер, живущий на злобе и ненависти как на топливе; учитель с деменцией; эмигрантка из квартала красных фонарей; девушка, находящаяся в деструктивных отношениях с отцом; патологоанатом; человек, столкнувшийся с собственным доппельгангером. Все они будто находятся в узком зазоре между двумя альтернативами: горем и счастьем, разумом и безумием, жизнью и смертью.Теплый сентябрьский свет скрадывал уродства старости, стушевывал ее фигуру и, казалось, приближал бело-содалитовое небо к зрачкам, так что те сужались в толстые поперечные линии, плывшие корягами в голубом белке.Для тех, кто любит актуальную прозу, написанную в классическом уже каноне: одновременно современную и наследующую модернистским традициям.Утро было глазом, рот — изодранные облака, вставай, не бойся, алые ногти на пальцах — залог легкого поведения, что если ленту зажует — туда-сюда — сколько вам лет? семнадцать? — рот, белый мел, перед зевотой страха, как будто кто-то боится с самого Эос — казеннокудрая, сказал он, бровь утекла, как гусеница, в душе на зеркале рисовал чибисов, разбирался в птицах, ей казалось, он старше на время.

АлП.Фаюм

Aleksandr Malyshev — Sat, 17 May 2025 12:22:27 +0000

Илья Орлов раньше зарабатывал на жизнь ремеслом аниматора на площадях Петербурга, а теперь он продает бессмертие: сочиняет под заказ фаюмы — короткие новеллы по мотивам биографии заказчика.Посреди ночи вдруг стало вполовину меньше воздуха. Из илистой глубины чужого, невиданного им прежде сна Илья раз-другой безуспешно попытался ухватить неловким рыбьим ртом, и горлом, и грудью вдох порцией побольше, а потом распахнул глаза в темноту. Поначалу привиделось, что он провалился, а комната выросла вдвое, будто чья-то чудовищная рука резко вытянула потолок, как поршень, на два с половиной метра вверх.Но однажды апрельской ночью случается неправдоподобное происшествие, искажающее судьбу самого Ильи. И теперь нам с ним предстоит узнать, насколько далеко может завести автора персонаж — в поисках ключа к своей тайне, в поисках пропавшей возлюбленной, или справедливости, или, наконец, «настоящей версии себя». Вместе нам предстоит испытать, освидетельствовать бессмертие: иллюзия ли это, искушающий воображение мираж, или же подлинное чудо?Не спеша пробравшись через освоенное пространство на кухню, Илья зажег наконец свет и тогда-то, наливая в кружку прохладной воды из кувшина, узнал по отражению в оконном стекле, что с левой стороны выросла у него на собственной шее вторая голова.Для тех, кто любит современную прозу, сочетающую динамичный сюжет, метафоричность и поэтичный слог.

Другие ноты: роман

Aleksandr Malyshev — Fri, 11 Apr 2025 09:53:48 +0000

Роман-пасьянс на 104 главы, которые, подобно 104 картам, можно тасовать и читать в предложенном автором порядке или собрать две колоды и попробовать проследить историю линейно.Это была не любовь, а пожар сердца. У любви был запах ладана и лаванды. У любви был цвет — белый. У любви был вкус мандаринов. У любви было начало — банальное, как звуковое клише грома из фильма о Франкенштейне. Что было туманным, так это финал.Эта книга — об истоках молчания, о незримых причинах, которые его культивируют, и о том, как травматична недосказанность, о рождении музыки и человека, о смерти — музыки и человека, предательстве, горе и преодолении себя. Нам часто хотелось бы прожить жизнь иначе — стать кем-то другим или вообще поменяться с кем-то местами. Но можно ли изменить свою жизнь и войти в одну реку дважды, если пасьянс не складывается?Оттого, что никто никогда не разделял мою любовь к музыке — к моей музыке, порой бывало очень тяжело. Меня окружали люди, которым не дано слышать. Глухонемые, дирижирующие жестами. Умеющие высокомерно ткнуть меня в мою инаковость. Даже тогда, когда я не выдавала себя ни единым вздохом. И вдруг оказалось, что это не самое важное, что можно жить в тишине и желать ее, ступить на эту незнакомую стезю молчания и брести по ней, и наплевать, что в конце не брезжит свет.

АлП.Ночь между июлем и августом

Aleksandr Malyshev — Fri, 04 Apr 2025 12:28:14 +0000

Десять историй о том, что быть вместе не значит не быть поодиночке. Герои рассказов Дарьи Золотовой пользуются социальными сетями и приложениями для знакомств, ищут близких по духу и душе, соблюдают чужие границы и выстраивают собственные, но всё это не спасает их от внутренней пустоты. Современность предложила множество способов объединиться, но никто так и не дал ответа, что же на самом деле делает людей родными.Эйке не знала, как теперь её называть: она получила новое имя, когда слилась с мужем в одно существо, но теперь этого существа не было, а как звали сестру раньше, Эйке вспомнить не могла.Любителей современного рассказа, экспериментальных форматов. Для всех поклонников прозы двадцатилетних.Я как будто и разочарован немного, так красиво я вчера попрощался с тобой. А теперь ещё жить зачем-то. Ничего, подожду дальше. Это как в школе: семь уроков и все нелюбимые, и всё ждёшь, ждёшь, когда пойти домой… Надо только дотерпеть, и будет ледяная горка, и снежки, и котлеты мамины. И ты потерпи меня ещё, Наташ. Я тебе буду ещё писать — ничего?

Тем легче: рассказы

Aleksandr Malyshev — Sat, 08 Mar 2025 10:49:07 +0000

«Тем легче» Анастасия Сопикова. Эта книга — калейдоскоп из девяти историй, которые можно читать в любом порядке (кроме первой и последней). Героини и герои рассказов — наши современники, живущие в России и за ее пределами. Их объединяет одно — острое желание убежать от реальности, спрятаться в мир фантазий и воспоминаний. В первой истории, «Кисуля», читатель знакомится с молодой женщиной, которая пытается справиться с одиночеством и творческим кризисом в командировке в Тбилиси. Ее жизнь переворачивается с ног на голову, когда она встречает загадочного юношу. Последний рассказ, «Демон ностальгии», подводит итог всей книге, размышляя о природе памяти и о том, как прошлое влияет на настоящее. Между ними — истории о любви, потере, предательстве и поиске себя.

Хрустальный дом: повесть, рассказы

Aleksandr Malyshev — Fri, 21 Feb 2025 14:24:38 +0000

Юлия Лукшина тщательно и умело разбирает склонность человека верить в собственные иллюзии и реализовывать их, увы, с непредсказуемым результатом. Поэтому прошлое в ее рассказах легко перетекает в настоящее и будущее, жесткий реализм — в бытовую магию, ненависть — в любовь, и наоборот. Живые и мертвые, звери, люди и даже предметы обладают равным правом на чувства и высказывания. Герои не столько ищут, сколько утверждают себя в окружающем мире и пространстве, чтобы затем парадоксальным образом раствориться в нем и превратиться во что-то новое. А истории их жизни и любви зачастую зависят от неосознанной ими случайности вроде давно позабытой фотографии из парка аттракционов.Как и равнодушие к Никите, плаванье тоже было новым удовольствием. В воде тело делалось легким, а после воды бодрым.

Башня тишины: роман

Aleksandr Malyshev — Thu, 30 Jan 2025 09:29:55 +0000

Аннотация к книге «Башня тишины» Джафаров Р. Э.:«Башня тишины», родившаяся как книжный сериал, — это авантюрный триллер про слепого экстрасенса-самозванца, который выдает себя за зороастрийского мага Шахривара, продает амулеты и проводит обряды для богатых клиенток.Однажды обстоятельства вынуждают его отправиться в Баку, где ему предстоит увидеться с бросившим его в детстве отцом, отправиться на поиски пропавшей сестры, оказаться в центре политических интриг и встретиться лицом к лицу со своим настоящим даром. Прочная привязка событий в жанре магического реализма к реальным топонимам — Девичьей башне, заповеднику Гобустан, городу Шемахе и Нардаранской крепости — добавляет роману достоверности и неповторимого колорита. Читать дальше…

АлП.Средняя продолжительность жизни

Aleksandr Malyshev — Thu, 30 Jan 2025 08:55:07 +0000

Аннотация к книге «Средняя продолжительность жизни» Семеляк М. А.:Максим Семеляк казался музыкальным критиком «Афиши», отцом-основателем The Prime Russian Magazine, главным редактором Men’s Health — и отродясь не был евангелистом автофикшена. Тем не менее герой его первого романа — надежный: любую комиссию присылайте — рассказчик: один в один автор образца 2008 года. Нарцисс-мизантроп, он раскапывает могилу на Ваганьковском и, окружив себя свитой из эксцентричных существ, притворяется внуком Зощенко, изучает боевое искусство, практикует мирное варварство, торгует прошлогодним снегом, погружается в бытовую феноменологию, барахтается между юмореской и элегией и плавает в философии. Семеляковский «водевиль» никакой не роман, но огромное стихотворение в прозе, позволяющее ощутить экзистенциальный вакуум целого поколения, которое отказалось иметь дело с современностью. В жизни инфантильность эта добром не кончилась, но сто тысяч лучших слов в лучшем порядке — вполне приемлемая компенсация за осознание: так, как в мае 2008-го, не будет уже никогда. Читать дальше…

Отслойка: роман

Aleksandr Malyshev — Wed, 29 Jan 2025 15:45:30 +0000

Автофикшен о разном материнстве: благополучном и трагическом. О столкновении человека с системой в тот момент, когда он максимально беззащитен и беспомощен. О месте, в котором по-настоящему страшно. И о врачах, которые однажды выбрали работу вместо собственной жизни, которые могут быть строгими, несовершенными, внешне бесстрастными. Но за этой бесстрастностью всегда скрывается чужое горе, которое не может не восприниматься как личная трагедия.«Пустота, с которой ты покидаешь роддом без ребенка, никогда не заполнится. Это физическое ощущение отсутствия… Когда он есть, все иначе. Он подрастет и будет плакать от колик, от режущихся зубов, он будет будить тебя по семь-восемь раз за ночь. У него будет температура, понос, ветрянка, иногда он будет плакать просто так, чтобы привлечь твое внимание, а ты будешь уставшей, обессиленной, с больной поясницей, жирными волосами и синими кругами под глазами. Но ты будешь кому-то мамой. И это навсегда».Каждое слово, которое произнесла медсестра, почему-то больно кололо. Ну пусть не больно, но неприятно. То самое «неприятно», которое испытываешь, когда берут кровь из пальца, когда делают татуировку, когда тебе наступили на ногу в баре. Но этого самого «неприятно» до сих пор я могла избежать за разумную сумму денег. И сейчас была уверена в том, что ни в чем не виновата перед медсестрой. И в то же время понимала, что сейчас никакие деньги или имя не помогут мне. Помогут ли удача или Бог, тоже не знала.Для женщин, имеющих опыт родов и материнства; женщин, не имеющих этого опыта, но желающих о нем узнать.

АлП.Инспекция.Число Ревекки

Aleksandr Malyshev — Mon, 27 Jan 2025 05:01:47 +0000

«Инспекция» и «Число Ревекки» — продолжение тетралогии «Тени прошлого». Первая часть книги продолжает начатую в романе «Виланд» историю молодого фон Тилла, охранника Дахау. Он продвинулся по карьерной лестнице, приехал с инспекцией в Аушвиц и общается с сослуживцами, пытаясь понять, в какой момент прекрасные мечты о реванше великой нации превратились в культ Молоха. «Число Ревекки» представляет происходящее с точки зрения возлюбленной Виланда — немецкой еврейки, узницы концлагеря.Оксана Кириллова потратила несколько лет на работу с архивами: придуманные ею персонажи взаимодействуют с реальными историческими фигурами. Книги цикла охватывают период с 1930-х годов по 1990-е, основные события происходят на территории Германии и России. Вместе с тем это не нагруженное сухими историческими фактами повествование, а захватывающая история трагической любви, развенчанных идеалов и неожиданных поворотов.Это блестящая реализация принципа, который еще никогда не подводил, — разделяй и властвуй, фон Тилл, разделяй и властвуй, — повторил он. — Чем больше среди них взаимной ненависти, тем проще управлять ими. В Аушвице каждый мой парень знает, что любую вражду между ними нужно поощрять.Для тех, кто любит динамичные многоуровневые сюжеты с детективными элементами, психологическую прозу и масштабные исторические романы, в которых вымышленные герои взаимодействуют с реальными личностями.Видите ли, во всех этих ситуациях нет хороших. Точнее, там чертовски сложно оставаться хорошим, — продолжал он, — как бы мы ни хотели верить в обратное. Вне зависимости от времени, места действия и степени цивилизованности человека, которого отправили с оружием в руках против других, морок ненависти делает из него обезьяну — короля вседозволенности: кто-то будет грабить, кто-то мародерствовать, кто-то насиловать, а кто-то — молча наблюдать и ничего не делать.