Новая крупная проза — Knigausa Bookstore: Russian Books

Бродячий ангел

Mon, 20 May 2024 08:08:03 +0000

Только начинаешь читать Макса Репина, напрашивается сравнение с Альтистом Даниловым Владимира Орлова. И там и здесь мистическая составляющая, игра в потустороннее при вполне бытовом обрамлении истории. Однако скоро понимаешь, что Репин пишет о другом. Он не пытается развлекать, не изобретает реальность, а только лишь метафоризирует обыденность, удивляется и прославляет самое человеческое, что есть в нас, вознося таковое до сверхлюдского.Репина легко читать, он, что называется чувствует язык. Важно, что даёт почувствовать и читателю. Роман Бродячий ангел музыкален. Звуки осязаемы, слова распевны, ритм повествования синкопирующий. Так звучит только настоящая проза.Даниэль Орлов

Гномья яма

Mon, 20 May 2024 08:08:03 +0000

Ценители давно знают Михаила Квадратова, одного из самых своеобразных поэтов теперешней России. Многим казалось, что его стихи, в которых чудесные существа совершают чудесные поступки, отделены непреодолимым рвом от окружающей нас реальности. Написав свой первый роман, Квадратов этот ров самолично засыпал, снабдив свой стихотворный архипелаг ясной координатной сеткой. Это роман обманный, протеический, оборачивающийся то трактатом, то путеводителем, то каталогом, то космогоническим сказанием. «Гномья яма» — это и жилище гномов, гномиев, гномиусов — агентов земляной стихии, и Москва девяностых годов, где русские мальчики и русские дяденьки, оказавшись на развалинах прежней жизни, бродили по-броуновски, сновали туда-сюда деловыми сомнамбулами, грузили, таскали, пересчитывали и переписывали случайно привязавшийся к ним товар. Портрет этой эпохи в исполнении Квадратова одновременно и узнаваем, и непривычен, что делает его особенно убедительным. Упрямые поиски смысла в этом образцово обессмысленном бытовании уводят автора и его героя в мир алхимических элементалей и угро-финских богов, отправляют читателя по следам чернокнижников петровской эпохи и чекистов-мистиков. Но главная площадка, на которой происходит действие книги, тесна, чётко определена и дотошно выписана. Это Красные Ворота, Басманные улицы, сад Баумана, Яуза, Немецкая слобода. На этой площадке автор творит новый завораживающий московский миф, повествуя о жизни, которая увязает в земле и в то же время трепещет на крыльях Бабочки.Игорь Караулов («Известия»)

Начальник башни

Mon, 20 May 2024 08:08:03 +0000

Теперь в русской литературе две поэмы в прозе: Мертвые души и Начальник башни. Обе книги – сама поэзия: здесь лучшие слова расставлены в лучшем порядке. В Начальнике башни эти слова – о самом главном: о любви и о смерти. Но, в отличие от классического произведения позапрошлого века, это вещь жесткая, без избыточной романтики. Отвечая на обстоятельства, вызовы и ожидания новой эпохи, автор демонстрирует своему читателю любовь в формах проституции и порнографии, смерть – как расчлененку и каннибализм.И всё же это светлая книга: своим нетривиальным сюжетом, скандальными откровениями, на самых отвратительных примерах она учит читателя вполне правильным вещам. В истории нравственного формирования персонажей скрыта деликатная дидактика. Вот почему Начальник башни, можно сказать, – подлинный роман воспитания. Который, впрочем, совсем незрелым людям лучше не читать, наверное.Евгений ГОЛЛЕРБАХС первых строк подкупает стремление автора писать выразительным, литературным языком, а это единственное условие бессмертия самой литературы. Содержание уже тем интересно, что автор использует уникальный личный исследовательский опыт проникновения в самые различные слои общества. Шнуренко, таким образом, запускает свои авторские щупальца почти одновременно в такие места, какие и не снились литераторам-домоседам. Игорь даже несколько захлебывается потоком разнообразной информации, то и дело подмывающим сюжет, но которую он умело использует для глубоких суждений, густо замешанных на авторской фантазии. В результате, взыскательный читатель, если и не сочтет книгу философской, то вряд ли удержится от попытки философствования сам.Виктор Тихомиров