Предметы культа — Knigausa Bookstore: Russian Books

Мелочи жизни. Женская доля

Aleksandr Malyshev — Sat, 20 Jun 2026 12:17:44 +0000

В эту книгу вошли два романа Авдотьи Яковлевны Панаевой (1820–1893) — «Мелочи жизни» (1854) и «Женская доля» (1862), не переиздававшиеся со времени первых публикаций. В эпоху бурных общественных преобразований Панаева предложила уникальный взгляд на «женский вопрос». Она показывает необычных женщин, чье право на счастье разбивается о семейный деспотизм, сословные предрассудки и равнодушие общества. Романистка вскрывает и природу лицемерия мужчин, у которых прогрессивные слова о равноправии и свободе порой прикрывают лишь новые формы унижения женщин. Благодаря проникновенным произведениям Панаевой русская классика обретает более объемные очертания.»Сегодня, когда женские голоса в литературе особенно сильны и громки, самое время обратить внимание на полузабытую писательницу, долгое время остававшуюся в амплуа “музы” и “мемуаристки”. Героини Панаевой — не только героини своей эпохи. Внимательное чтение показывает, что многое и по сей день остается для женщин неизменным».Мария Нестеренко, исследовательница женской литературы.Составители Павел Успенский и Андрей Федотов.

Корни японского солнца

Aleksandr Malyshev — Thu, 28 May 2026 12:45:28 +0000

Борис Андреевич Пильняк (1894–1938) — русский писатель 20–30-х годов ХХ века, создатель уникального “орнаментального” стиля, соединившего документ и миф. Трагическая судьба Пильняка, расстрелянного в 1938 году, надолго вычеркнула его имя из литературы, но сегодня его проза снова возвращается к читателю во всей своей художественной мощи.В настоящий том вошли прозаические произведения Пильняка, написанные по итогам его поездок по Дальнему Востоку: документально-автобиографический роман “Корни японского солнца”, повести “Большое сердце” о Монголии, “Китайская повесть” и “Китайская судьба человека”, а также рассказы разных лет.Писателя не интересует экзотика ради экзотики. Его взгляд прикован к тому, как веками формировалась воля и культура народов, как традиции уживаются с индустриальным натиском и что происходит с русским человеком, когда он остается один на один с загадочным Востоком.“Произведения Пильняка так напряжены, так насыщены мыслями и ощущениями, что полностью воспринимать их может только тот, кто сам находится под высоким напряжением. Пильняка нужно читать и перечитывать”.Борис Борисович Андроникашвили-Пильняк

Разбитая жизнь, или Волшебный рог Оберона

Aleksandr Malyshev — Fri, 27 Feb 2026 19:42:52 +0000

Валентин Катаев проживет восемьдесят девять лет. Уцелеет на Первой мировой и на Гражданской, выживет в застенках одесского ЧК. Сделает великолепную карьеру в литературе, его книги включат в школьную программу, а его пьесы будут идти во МХАТе и на Бродвее… Но до глубокой старости Катаев сохранит колоритный, густой одесский говор. На сохранившихся видеозаписях видно и слышно: перед нами — подлинный одессит.В шестидесятых Катаев удивит литературный мир своей новой прозой. Свободная организация текста и свободные отношения с хронологией. Видимая «спонтанность» письма. Вместо единого сюжета — россыпь небольших историй. Он назовет эту творческую манеру — «мовизм», от французского «mauvais» — «дурно, плохо». То ли шутка, то ли кокетство. «Мовистские» вещи написаны — превосходно, а их автор знал себе цену.»Разбитая жизнь, или Волшебный рог Оберона» — самый большой и весьма радикальный образец мовизма. Жизнь здесь «разбита» не в том смысле, в котором разбивается сердце. Прошлое героя, его детство «разбито» на множество эпизодов, и Катаев соединяет их не последовательно, а — в мозаику.Перед нами — целый мир детства городского мальчика на фоне упоительной Одессы начала XX века. Ребенка тогда окружали вещи гораздо интереснее нынешних. Волшебный фонарь, настоящий микроскоп, мандолина, игрушечная паровая машина, модель аэроплана, кусочек фосфора, который превращает его обладателя в почти настоящего волшебника. Наш герой золотит вручную орехи для рождественской елки, проводит химические опыты, пытаясь получить водород (а получая — взрыв), ловит воробьев на водку, пытается угнать рыбацкую лодку, грабит газетный киоск (ради детективов о Нате Пинкертоне), зарывает клады, выигрывает в лотерее-аллегри…

В холоде и золоте. Ранние рассказы (1892-1901)

Aleksandr Malyshev — Wed, 29 Oct 2025 16:11:10 +0000

– Сборник ранних рассказов и повестей, которые сам Леонид Андреев не включал в прижизненные издания; их нет и в собрании сочинений 1990-х годов.– Леонид Андреев мечтал стать писателем с юных лет. В девятнадцать он записал в дневнике: «…Я хочу в своей книге подействовать на разум, на чувства, на нервы человека, на всю его животную природу. Я хотел бы, чтоб человек бледнел от ужаса, читая мою книгу, чтоб она действовала на него как дурман, как страшный сон, чтоб она сводила людей с ума, чтоб они проклинали, ненавидели меня, но все-таки читали ее…»– В издание вошли рассказы «Загадка», «Чудак», стихотворение в прозе «Две встречи» и другие ранние произведения Андреева. Благодаря этой книге знакомый и любимый автор «Кусаки», «Ангелочка», «Жизни Василия Фивейского», «Иуды Искариота» предстанет перед читателем с новой стороны.– Составитель сборника — Роман Сенчин, лауреат премий «Большая книга» и «Ясная Поляна».– Серия «Предметы культа». Читайте также: «Венедикт Ерофеев. Поэт с топором» Михаила Бутова, «Анна Ахматова. Жизнь без вранья» Лидии Чуковской, «Сергей Довлатов. Наш человек в Америке» Александра Гениса.

Разбилось лишь сердце мое…

Aleksandr Malyshev — Fri, 29 Aug 2025 07:09:12 +0000

Лев Владимирович Гинзбург (1921–1980) — классик художественного перевода, публицист; автор книг «Потусторонние встречи», «Бездна».В переводах Гинзбурга мы знаем народные немецкие баллады, поэмы «Рейнеке-лис» и «Парцифаль», творчество странствующих школяров — вагантов (именно Гинзбург автор строк «Во французской стороне / на чужой планете / предстоит учиться мне / в университете»); он подарил нам переводы Гёте, Шиллера, Гейне, классиков ХХ века — Ганса Энценсбергера и Петера Вайса, чья пьеса «Марат-Сад» была поставлена Юрием Любимовым в Театре на Таганке.»Разбилось лишь сердце мое» — строка из стихотворения Гейне, которую Лев Гинзбург взял названием своей книги воспоминаний. Этот роман-эссе полон сложных перекличек и резких смен ракурсов.Гинзбург переносит нас из XIII века, в век XХ-й и обратно; рассказывает о судьбах средневековых поэтов, о переводческом семинаре в 1970-е, о своем отце – московском адвокате, помогавшем людям в 1930-е; вспоминает о встречах с композитором Карлом Орфом («Кармина Бурана»), о своей жене Бубе (Бибисе Дик-Киркило), размышляет об истории ХХ века. И конечно — о работе переводчика.»Говоря о себе самом, предаваясь, подчас рвущим сердце, личным воспоминаниям, я стремился выявить пугавшую меня самого таинственную связь времен, сходство множества судеб, единую зависимость людей от обстоятельств и прихотей Времени…»

Звездный билет. Апельсины из Марокко. Пора, мой друг, пора

Aleksandr Malyshev — Tue, 04 Mar 2025 09:24:00 +0000

Василий Аксенов (1932–2009) — культовый писатель шестидесятых и опальный — семидесятых, драматург и сценарист, яркий новатор в русской прозе ХХ века. С 1981 года — профессор русской литературы в университетах США, в начале 90-х жил во Франции и вернулся в Россию.В книгу вошли произведения раннего периода — «Звездный билет», «Апельсины из Марокко», «Пора, мой друг, пора».»У Аксенова уникальный дар — быть героем своего времени, оставаясь при этом героем современности. У него нет одной главной книги. Аксеновых по крайней мере два — до “Ожога” и после “Ожога”. Есть автор исповедальной прозы журнала “Юность”, есть Аксенов-диссидент, пишущий в стол будущий “самиздат” и “тамиздат”. Есть третий Аксенов, автор “Острова Крым” — мыслитель, создатель блистательной политико-философской притчи. Равно как и создатель “Затоваренной бочкотары”, “Апельсинов из Марокко”, отдельных, штучных текстов. Роман “Пора, мой друг, пора” — прекрасная, любимая мною его вещь…»(Александр Кабаков)»Василий Аксенов один из самых светлых людей поколения “оттепели”. Он всю жизнь это тепло “оттепели” пытался сохранить и приглашал за собой своих читателей».(Андрей Битов)

Глазами ребенка. Антология русского рассказа второй половины ХХ века с пояснениями Олега Лекманова и Михаила Свердлова

Aleksandr Malyshev — Wed, 29 Jan 2025 06:01:01 +0000

18+ НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЁН, РАСПРОСТРАНЁН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ УЛИЦКОЙ ЛЮДМИЛОЙ ЕВГЕНЬЕВНОЙ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА УЛИЦКОЙ ЛЮДМИЛЫ ЕВГЕНЬЕВНЫ.18+ НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ЛЕКМАНОВЫМ ОЛЕГОМ АНДЕРШАНОВИЧЕМ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ЛЕКМАНОВА ОЛЕГА АНДЕРШАНОВИЧА.»В антологию вошли рассказы тринадцати русских писателей второй половины ХХ столетия, где дети не просто выступают в качестве персонажей, а воспринимают мир особым образом, не похожим на ви́дение окружающей действительности взрослыми героями.Следом за рассказами, содержащими загадку ребёнка, помещены их интерпретации. Мы пытаемся найти разгадку или, по крайней мере, наметить пути к её нахождению». (Олег Лекманов, Михаил Свердлов)Юрий Казаков. Во сне ты горько плакалЛюдмила Улицкая. Перловый супЮрий Коваль. ВыстрелТатьяна Толстая. Свидание с птицейВиктор Драгунский. Поют колёса — тра-та-таВиктор Голявкин. ПремияФридрих Горенштейн. Дом с башенкойАндрей Битов. Но-гаФазиль Искандер. Мученики сценыВасилий Аксёнов. Завтраки сорок третьего годаЮрий Нагибин. Зимний дубВалентин Распутин. Уроки французскогоЛюдмила Петрушевская. Новые Робинзоны

Вот пришел великан…

Aleksandr Malyshev — Wed, 29 Jan 2025 02:03:29 +0000

Константин Воробьев (1919–1975) — советский писатель-классик, яркий представитель «лейтенантской прозы», автор книг «Убиты под Москвой», «Крик», «…И всему роду твоему».Участник обороны Москвы 1941 года, он попал в плен — и прошел через лагеря, в том числе в Саласпилсе, Каунасе и Паневежисе, дважды бежал и в итоге возглавил в Литве «самочинный» партизанский отряд из бывших военнопленных. Повесть «Это мы, Господи!..» — автобиографична, написана в 1943 году, за 30 дней, на чердаке в литовском городе Шауляй, когда возглавляемая Воробьевым группа партизан вынуждена была уйти в подполье. В 1946 году рукопись была предложена журналу «Новый мир», но страшная правда о войне не вписывалась в одобренный «героический» дискурс военной прозы, и автору было отказано; повесть увидела свет лишь в 1986 году, после смерти писателя.Повесть «Вот пришёл великан…» (1971) была замечена сразу. Главный герой объездил полмира матросом на рыболовецком траулере, чтобы исполнить мечту: заработать денег, сесть и написать книгу. Но законченный роман приносит предсказуемые отказы от издательств и… внезапную встречу с главной женщиной его жизни. Но женщина оказывается — замужней, чистая и светлая любовь — беззаконной, а обстоятельства и обывательское ханжество общества — непреодолимыми…

Денискины рассказы: как всё было на самом деле

Sat, 08 Jun 2024 08:33:11 +0000

Виктор Драгунский написал «Денискины рассказы» в конце 1950-х.Тогда в школах стояли чернильницы, на улицах было очень мало машин, а телефон — один на несколько семей. Многое изменилось с тех пор, но мы по-прежнему смеемся, услышав «Папа у Васи силен в математике», «сыски, хыхки и фыфки» или «Чики-брык! Повторите фокус».»Третье место в стиле баттерфляй», «Девочка на шаре», «Слава Ивана Козловского», «Тайное становится явным», «Он живой и светится», «Сверху вниз наискосок»…Это издание — необычное. В него вошли не только все рассказы про Дениску и его друзей, но и истории о жизни шестьдесят лет назад. Написал их Денис Драгунский, прозаик и сын писателя. Он рассказал, как играли в прятки в коммунальных квартирах и гоняли на велосипедах во дворе, о газировке с сиропом и генеральских пуговицах, о том, что в «Денискиных рассказах» выдумка, а что произошло на самом деле.Для среднего школьного возраста. Пять причин купить 1Истории, любимые с детства. Светлые и смешные. Душевные и увлекательные. 2Узнать, как всё было на самом деле. Выливал настоящий Дениска манную кашу из окна? Денис Драгунский, прозаик и сын писателя, рассказывает о том, что в рассказах было на самом деле, а что – выдумка. 3Юмор вне времени. Стоит внукам начать строчку «Папа у Васи силен в математике», как дедушки подхватывают: «Чики-брык, повторите фокус». И все вместе хохочут. 4Тонкий психологизм. В этих веселых рассказах все события и жизнь вокруг описаны глазами ребенка. В сотый раз отсмеявшись над фыфками-хыхками, вдруг осознаешь, что начал лучше понимать детей! 5Атмосфера 1950-х годов. Тут и пирожки с повидлом по 5 копеек — штука, и три латунных пуговицы на школьной форме мальчиков, и привинченный к стене в коридоре коммуналки телефон.

Репетиции

Sat, 08 Jun 2024 00:10:12 +0000

Владимир Шаров (1952–2018) — писатель и историк, автор культовых романов «До и во время», «Воскрешение Лазаря», «Будьте как дети», «Старая девочка», «Возвращение в Египет», «Царство Агамемнона». Лауреат премий «Русский Букер» и «Большая книга».В «Репетициях» — как и всегда под пером Шарова — русская история, сплавляясь с библейскими сюжетами, приобретает совершенно фантастические черты: Москва XVII века становится Землей обетованной, в Новом Иерусалиме патриарх Никон и взятый в плен режиссер-француз проводят репетиции Второго Пришествия, и распределенные по ролям люди вновь и вновь отыгрывают события из Евангелия в ожидании Христа, вплоть до середины ХХ века передавая роли из поколения в поколение…»Владимир Шаров был главный русский писатель. По всему главный, и по всему русский — по отношениям с языком, по мощному историческому мышлению, по безошибочному чувству исчезновения правды и оголения истины.Каждый его роман был для меня событием. Сегодня вспоминается особенно ярко, как мы с одноклассниками в крещенские морозы 1999 года отправились в Новый Иерусалим, остановились на каком-то засыпанном снегом холме и читали “Репетиции” вслух, глядя на монастырь. Это было паломничество читателей к тому месту, которое не сделал святыней патриарх Никон, но сделал местом чуда Шаров… Это восторженное и опустошенное ощущение присутствия чуда было для меня лично фоном чтения каждой шаровской книги.Он учил — очень мягко, всё время по-доброму и лукаво ухмыляясь в бороду — тому, что чудо есть, но как только мы принимаемся по русскому обычаю строить на чудесах избушки, оно обращается чем-то иным. Что древняя история никогда не исчезает, а обстаёт нас, как роща. Что все времена — одна вечность, и в ее ночном небе медленно кружится тихий снег Второго Всемирного Потопа, и в ковчеге тепло».Александр Гаврилов