Теоретики русского космизма призвали человечество к установлению тотальной власти над космосом и к обеспечению индивидуального телесного бессмертия для каждого живущего или жившего раньше человека. Надо сказать, что телесное бессмертие обычно воспринималось христианской культурой как проклятие. Достаточно вспомнить фигуру Франкенштейна или Голема. «Человеческие» герои романа Брэма Стокера «Дракула» (написанного, кстати, в 1897 году, почти одновременно с «Философией общего дела» Николая Федорова) изо всех сил защищают свое право на естественную смерть. Однако с тех пор в западной массовой культуре к вампирам и зомби стали относиться намного лучше. Лишенное веры в бессмертие души, современное человечество все больше очаровывается перспективой телесного бессмертия. И этот поворот осуществляется не только в массовой культуре, о чем свидетельствуют недавние дискуссии о постгуманизме. В исторической перспективе теории русского космизма представляются началом этой переоценки ценности телесного бессмертия – переоценки, которая не завершена и по сей день.
Борис Гройс
