Белая гвардия

«А роман я допишу, и, смею уверить, это будет такой роман, от которого небу станет жарко…». Так в 1923 году Михаил Афанасьевич Булгаков (1891-1940) пишет о «Белой гвардии» — первом, а по мнению некоторых литературных специалистов, и лучшем своем романе. «Толстовский ген» в «Белой гвардии» очевиден. Правда, баланс сильно нарушен: войны в романе с избытком, а мира сильно меньше, чем у Толстого — его с большим трудом пытаются сохранить в доме Турбиных. Это плохо удается: в Гражданскую войну собрать за одним столом семью ничуть не проще, чем собратьраспавшуюся родину и восстановить разрушенную жизнь. Удивительно проницателен и мудр взгляд молодого, в сущности, человека на трагедию крушения русского мира. О чем, уже эмигрировав из этого ставшего для него чужим мира, написал другой выдающийся писатель, Георгий Адамович: «С высот, откуда ему открывается вся панорама человеческой жизни, он смотрит на нас с суховатой и довольно грустной усмешкой. Несомненно, эти высоты настолько…»А роман я допишу, и, смею уверить, это будет такой роман, от которого небу станет жарко…». Так в 1923 году Михаил Афанасьевич Булгаков (1891-1940) пишет о «Белой гвардии» — первом, а по мнению некоторых литературных специалистов, и лучшем своем романе. «Толстовский ген» в «Белой гвардии» очевиден. Правда, баланс сильно нарушен: войны в романе с избытком, а мира сильно меньше, чем у Толстого — его с большим трудом пытаются сохранить в доме Турбиных. Это плохо удается: в Гражданскую войну собрать за одним столом семью ничуть не проще, чем собратьраспавшуюся родину и восстановить разрушенную жизнь. Удивительно проницателен и мудр взгляд молодого, в сущности, человека на трагедию крушения русского мира. О чем, уже эмигрировав из этого ставшего для него чужим мира, написал другой выдающийся писатель, Георгий Адамович: «С высот, откуда ему открывается вся панорама человеческой жизни, он смотрит на нас с суховатой и довольно грустной усмешкой. Несомненно, эти высоты настолько значительны, что на них сливаются для глаза красное и белое — во всяком случае, эти различия теряют свое значение». Даже в сегодняшней России, век спустя, такое понимание истории приживается трудно.Сопроводительная статья Игоря СухихИгорь Николаевич Сухих (род. 1952) — российский литературовед, критик, доктор филологических наук, профессор кафедры исто-рии русской литературы СПбГУ. Работал в качестве приглашенного профессора в университетах Гронингена, Хельсинки, Пловдива, Чонана. Автор более 500 работ по истории русской литературы и критики XIX-XX вв. Составитель и комментатор собраний сочинений И. Бабеля, М. Булгакова, М. Зощенко, А. Чехова, научный руководитель учебно-методического комплекса по литературе для 5 -11 классов. Лауреат Гоголевской премии (2005) за книгу «Двадцать книг ХХ века».