Виолетта Фиолетовна. 2-е изд., испр

Восьмиклассник Даня делает по двадцать восемь ошибок в диктанте. Он переставляет местами буквы в словах, пропускает слоги, а некоторые, наоборот, пишет по два раза. С трудом запоминает, как зовут учителей и как они выглядят, теряет сменку, путает рюкзаки и даже иногда падает на ровном месте.Со стороны кажется, что он просто витает в облаках и не желает быть собранным. Отчасти, конечно, так и есть. Он прекрасно знает, что в жизни существуют гораздо более важные вещи. В конце концов, что эти двадцать восемь несчастных ошибок по сравнению с вечностью? Учителя в ужасе: как он будет сдавать ОГЭ? Остался всего год… Подружить Даню с буквами и словами может только один человек — Виолетта Фиолетовна.Наталья Вишнякова — журналист и педагог, автор нескольких книг, киносценариев и пьес для детского кукольного театра. Есть все основания полагать, что образ загадочной Виолетты Фиолетовны хотя бы отчасти автобиографичен. Может быть, она не гоняет на мотоцикле (хотя кто знает!), но уж точно…Восьмиклассник Даня делает по двадцать восемь ошибок в диктанте. Он переставляет местами буквы в словах, пропускает слоги, а некоторые, наоборот, пишет по два раза. С трудом запоминает, как зовут учителей и как они выглядят, теряет сменку, путает рюкзаки и даже иногда падает на ровном месте.Со стороны кажется, что он просто витает в облаках и не желает быть собранным. Отчасти, конечно, так и есть. Он прекрасно знает, что в жизни существуют гораздо более важные вещи. В конце концов, что эти двадцать восемь несчастных ошибок по сравнению с вечностью? Учителя в ужасе: как он будет сдавать ОГЭ? Остался всего год… Подружить Даню с буквами и словами может только один человек — Виолетта Фиолетовна.Наталья Вишнякова — журналист и педагог, автор нескольких книг, киносценариев и пьес для детского кукольного театра. Есть все основания полагать, что образ загадочной Виолетты Фиолетовны хотя бы отчасти автобиографичен. Может быть, она не гоняет на мотоцикле (хотя кто знает!), но уж точно знает толк в ожерельях вулканов, гуигнгнмах и не постесняется попросить в столовой порцию сарацинского пшена. Художник Екатерина Колыхалина оценила образность текста и великолепно перевела его на свой любимый язык — визуальный.Для среднего и старшего школьного возраста.