Джокер. Рождение, жизнь и наследие самого харизматичного злодея Готэм-Сити (закрашенный обрез)

Эта книга — первая в новой серии «Великие злодеи. Истории самых легендарных антагонистов мировой культуры», посвященной культовым злодеям современности, и первый ее герой — Джокер, Клоун-принц преступного мира.«Когда я был маленьким, то хотел стать комиком, а люди смеялись надо мной. Теперь никто из них не смеётся!» — Джокер, «Джокер» (2019)Сколько философов потребуется, чтобы разгадать загадку популярности Джокера? Практически два десятка — именно столько авторов у этой книги. Мрачный, хаотичный, пугающий, дикий. А еще харизматичный, завораживающий, свободный и дерзкий: все эти качества описывают его — самого непредсказуемого злодея Готэм-Сити, неуловимого и иррационального Джокера. Король шуток и повелитель абсурда, он творит зло не из личной выгоды или глубоких личных убеждений.Путешествуя по мрачным улицам Готэм-Сити и еще более мрачным закоулкам человеческого разума, авторы, в рядах которых ведущие философы, преподаватели университетов США и Европы и большие поклонники комиксов Marvel (и, разумеется, фильмов Кристофера Нолана и Тодда Филлипса), подробнее расскажут о культовом антагонисте:- Что общего у харизматичного негодяя, мучающего Готэм-Сити, и древнегреческого бога Диониса?- Почему Джокер в комиксах отличается от Джокера в фильмах и что это говорит о нашем обществе?- Может ли смех быть формой протеста против абсурдности этого мира?- Какие причины толкают Бэтмена на бесконечное сопротивление силам зла?- Почему образ Джокера пришелся бы по нраву даосским философам, а Конфуций был бы в ужасе?Джокер — не просто безумец или псих, он — шут, хранитель собственных тайн и уникальной философии, разгадать суть которой под силу лишь Бэтмену, двум десяткам философов и каждому читателю книги «Джокер. Рождение, жизнь и наследие самого харизматичного злодея Готэм-Сити».Зачастую антагонисты — самые притягательные и запоминающиеся персонажи истории. Именно поэтому биография Джокера снабжена несколькими десятками иллюстраций, сложный цветной обрез передает всю многогранность образа, а фольга на обложке добавляет книге яркости, присущей герою.