Преподобный Максим Исповедник в наследии византийских отцов Церквиучения о гномической воле. Анализ богословского содержания источников.

Публикуемая работа посвящена вопросу рецепции ориги нального антропологического учения преподобного Максима Исповедника об ипостасной гномической воле в ее взаимосвязи с человеческой природной волей в творениях византийских писателей VII-XIV столетий. Автор обращается к богословскому наследию преподобных Анастасия Синаита, Иоанна Дамаскина, Феодора Студита, святителя Фотия, патриарха Константинопольского, Михаила Пселла, Никифора Влеммида, Феофана Никейского, а также к терминологическим определениям «Лексикона Зонары» и флорилегия «Doctrina patrum». Автор в ходе исследования приходит к выводу, что несмотря на то, что учение преподобного Максима Исповедника о гномической воле и ее принципиальном отличии от воли природной, а также об отсутствии гномической воли во Христе не получило достаточно широкого распространения в позднейшем святоотеческом богословии, вместе с тем оно оказалось органично воспринято и творчески развито целым рядом позднейших византийских писателей и было усвоено…Публикуемая работа посвящена вопросу рецепции ориги нального антропологического учения преподобного Максима Исповедника об ипостасной гномической воле в ее взаимосвязи с человеческой природной волей в творениях византийских писателей VII-XIV столетий. Автор обращается к богословскому наследию преподобных Анастасия Синаита, Иоанна Дамаскина, Феодора Студита, святителя Фотия, патриарха Константинопольского, Михаила Пселла, Никифора Влеммида, Феофана Никейского, а также к терминологическим определениям «Лексикона Зонары» и флорилегия «Doctrina patrum». Автор в ходе исследования приходит к выводу, что несмотря на то, что учение преподобного Максима Исповедника о гномической воле и ее принципиальном отличии от воли природной, а также об отсутствии гномической воли во Христе не получило достаточно широкого распространения в позднейшем святоотеческом богословии, вместе с тем оно оказалось органично воспринято и творчески развито целым рядом позднейших византийских писателей и было усвоено церковным Преданием.