Метафизика Венеции. Смирнов Г.

До главных красот любого города доходят умом, не ногами. Эта книга не очередной путеводитель по картинным закоулкам Венеции, а исследование ландшафта ее души. В объектив «Метафизики» попали темы, которые пробуждает к жизни этот город: меланхолия и гедонизм, хрупкость мира и эротика, бессмертие и Острова блаженных. Наведен фокус на таинство Ренессанса и китч, современное искусство и патину времени, повествуется о встрече с Бродским, фатуме, сновидениях и мистике Воды. Венеция рассмотрена с точки зрения ученой водоросли, приросшей к ее фундаментам, а среди водорослей нередко встречаются большие охотники до умозаключений, поэзии, музыки и других фундаментальных всечеловеческих слабостей.Автор, искусствовед и магистр философии, поселился отшельником в Венеции, где счастливо подмачивает свою репутацию бездельника, взявшись за сочинительство новелл, богословских трактатов и сказок, мастерит рукописные книжицы. Возникает впечатление, что и строки этих страниц выведены преострым…До главных красот любого города доходят умом, не ногами. Эта книга не очередной путеводитель по картинным закоулкам Венеции, а исследование ландшафта ее души. В объектив «Метафизики» попали темы, которые пробуждает к жизни этот город: меланхолия и гедонизм, хрупкость мира и эротика, бессмертие и Острова блаженных. Наведен фокус на таинство Ренессанса и китч, современное искусство и патину времени, повествуется о встрече с Бродским, фатуме, сновидениях и мистике Воды. Венеция рассмотрена с точки зрения ученой водоросли, приросшей к ее фундаментам, а среди водорослей нередко встречаются большие охотники до умозаключений, поэзии, музыки и других фундаментальных всечеловеческих слабостей.Автор, искусствовед и магистр философии, поселился отшельником в Венеции, где счастливо подмачивает свою репутацию бездельника, взявшись за сочинительство новелл, богословских трактатов и сказок, мастерит рукописные книжицы. Возникает впечатление, что и строки этих страниц выведены преострым каллиграфическим пером.